До войны Сталинградский Дворец пионеров гордился своими хореографами – супругами Зубовскими, Дмитрием Ивановичем и Еленой Константиновной. Они приехали в город из Воронежа, приглашенные первым секретарем обкома партии Иосифом Варейкисом. Под их руководством балетная студия достигла таких высот, что смогла поставить знаменитое «Лебединое озеро». Этот успех стал настоящим праздником для всех жителей Сталинграда, а юные артисты и их наставники испытали огромную радость. Спектакль с большим успехом шел на сцене более 40 раз с 1939 по 1941 год.
С началом войны жизнь изменилась. Елена и Дмитрий Зубовские стали частью творческих бригад, созданных по инициативе руководителя Сталинградского комитета обороны Алексея Чуянова. В тяжелейших условиях, выступая по пять-шесть раз в день, они своим искусством поддерживали боевой дух наших солдат. Спустя год после великой победы в Сталинградской битве, Елена Константиновна была награждена медалью «За оборону Сталинграда.
Их вклад в культурную жизнь города, как в мирное, так и в военное время, был неоценим. После войны, когда Сталинград начал свое возрождение из пепла, супруги Зубовские, несмотря на пережитые трудности, не оставили свое призвание. Они вернулись к работе во Дворце пионеров, вновь вдохновляя новое поколение юных талантов. Их преданность искусству и детям стала символом несгибаемости духа и веры в будущее.
Они учили своих воспитанников не только технике танца, но и тому, как искусство может быть источником силы и утешения. Их уроки были наполнены не только отточенными движениями, но и рассказами о героизме, о любви к Родине, о важности сохранения красоты даже в самые сложные времена. Многие из их учеников, выросшие под их руководством, впоследствии связали свою жизнь с искусством, став профессиональными танцорами, хореографами и педагогами, продолжая дело своих наставников.
Супруги Зубовские являются, примером того, как преданность своему делу и любовь к людям могут творить чудеса. Их имена навсегда вписаны не только в историю Дворца пионеров, но и в историю города, как символ не только культурного расцвета, но и несгибаемой воли к жизни и победе.
ТРИ СТАТЬИ ГАЛИНЫ АНДРИАНОВОЙ
МУЗЫ В СОЛДАТСКИХ ШИНЕЛЯХ
«Искусство должно звать на борьбу с фашизмом» — этот лозунг стал жизненной программой и работников сталинградской филармонии в годы Великой Отечественной войны.
Многие артисты ушли на фронт. Оставшиеся рыли окопы, противотанковые рвы, работали в госпиталях, Весь сезон 1941 — 42 годов проходили концерты, множество из них — в фонд обороны.
20 февраля 1942 года в городе состоялся большой патриотический концерт «Героический русский народ» из трех отделений: героическое прошлое, гражданская война, Отечественная война. В этом концерте участвовали все артисты Сталинграда.
Малые формы искусства стали важны, как никогда. Неизмеримо поднялась роль эстрады, основной закон которой — острая злободневность.
В октябре 1941 года филармония организовала концерты артистов Московского театра эстрады и миниатюр с участием Рины Зеленой, Мироновой, Менакера, Данильского, Вельского.
По решению областного комитета по делам искусств в Сталинграде были созданы художественно-творческие бригады для обслуживания фронтовых частей. Свои воспоминания о том теперь уже далеком времени оставила бывшая артистка сталинградской филармонии Елена Константиновна Зубовская: «В такую бригаду попали я и мой муж. Мы подготовили танцы, которые можно было исполнять на небольшой площадке: русские перетанцовки и акробатический этюд. Трудное было время, но именно тогда мы по-особому поняли, как нужно искусство людям, и даже более, чем в мирные дни… Нашу бригаду в шутку называли танковой. Конферансье у нас был Новский — маленький, в военном мундире, всегда очень подвижный, очень быстрый и веселый. Каждый из нас старался вложить всю душу в свой номер, и хотя иной раз мы сами чуть не падали от усталости, никто никогда не жаловался: по пять-шесть концертов в день в самых невообразимых и неожиданных условиях — во дворе разбитого дома, на полевом аэродроме, у больничных коек, в кузове грузовика» …
А фронт стремительно приближался к Сталинграду. Бои шли под Клетской. «На работу, как в бой!» — призывала «Сталинградская правда». Жители города удесятерили свои усилия, и артисты делили с ними общую участь. В ускоренном темпе рыли окопы, тушили зажигательные, бомбы, и вновь — концерты, концерты…
«Как-то нас привезли в лесок, где стояла танковая часть, — продолжает Зубовская. — Выступать было негде, и решили дать этюд прямо на башне танка. Во время самой высокой поддержки танкисты, испугавшись за меня, протянули руки, чтобы подхватить, если я запутаюсь в ветвях и упаду. Было и страшно, и трогательно: танкисты идут в бой, многие не вернутся, а вот сейчас они волнуются за меня».
Еще одна запись E.К. Зубовской: «Мы были свидетелями удивительных по драматизму событий. В разбитом полевом госпитале хирург делал операцию солдату. Новокаина не было, и врач попросил нашу певицу Клаву Колчеву петь. Потом под аккордеон пели и мы, и слезы градом катились из наших глаз. Раненый со стоном подпевал. После операции мы внесли в наш автобус солдата. К нам пришел и хирург, и оба тут же уснули, а Клава все подпевала» …
Нет, не молчали музы в те грозные дни сорок второго года! И артисты сталинградской филармонии вместе со своим народом тоже приближали нашу победу.
Галина Андрианова. («Волгоградская правда» 17 января 1987 г.)
МУЗЫ НЕ МОЛЧАЛИ
Более полувека назад началась Сталинградская битва — величайшее сражение в истории человечества. О нем написаны сотни, если не тысячи книг. Но что нам известно об искусстве в те дни, о жизни человеческого духа? Чем жили при этом люди, что трогало их, что занимало?
«На работу, как в бой!» — призывала «Сталинградская правда». Жители города удесятерили свои усилия. Служители искусства делили общую участь, рыли окопы, тушили зажигательные бомбы. Вспоминает заслуженная артистка республики Е.Я. Евгеньева: «В зале несколько сот красноармейцев и командиров, и мы начинаем спектакль. Внезапно он прерывается: воздушная тревога. Актеры в костюмах и гриме поспешно направляются на крышу, на посты ПВО. Налет длится два с половиной часа. Наконец все стихает, только издали слышна канонада. Наши зрители уже на местах. Спектакль продолжается». Помнит Евгеньева самоотверженность сталинградской публики тех дней: как бы долог я опасен не был налет, зрители — рабочие, солдаты, студенты, эвакуированные — непременно возвращались из бомбоубежищ в зрительный зал.
На грани возможного служили искусству фронтовые бригады. Их было две. Вот что рассказывала Е.К. Зубовская:
«Мы были свидетелям редких по драматизму событий. В разбитом полевом госпитале хирург делал операцию солдату. Новокаина не было, и врач заставлял нашу певицу Клаву Колчеву петь. Потом под аккордеон пели и мы, и слезы градом катились из наших глаз. Раненый со стоном, через силу подпевал».
Ни на один день не прекращались спектакли. С начала битвы в драматическом театре прошли «Ночь ошибок», «Родина», «Машенька», «Последняя жертва», «Чапаев», «Мачеха»; в театре музыкальной комедии (его помещение заняла танковая часть и спектакли шли на сцене ТЮЗа) — «Сильва», «Год спустя», «Свадьба в Малиновке», «Марица», «Ночь ошибок»; в ТЮЗе — «Кот в сапогах», «Фронт». В городском саду давались эстрадные концерты.
Последние представления в цирке состоялись 12 августа. Группа дрессированных медведей под управлением Т.Т. Исаенко показывала чудеса на арене, а в заключительной репризе клоун-эксцентрик пародист А. Дашевский с едким сарказмом обыграл бегство фашистских генералов от Москвы.
Как и до войны, люди ломились в кинотеатры. Особенный успех выпал на долю кинофильма братьев Васильевых «Оборона Царицына».
23 августа гитлеровцы обрушили на Сталинград страшный бомбовый удар. Как огромный костер, запылал город. Имущество драматического театра погибло в огне. Актеры переправились через Волгу в ночь на 27 августа. Тяжелым был путь до Сызрани, 200 километров прошли пешком. Там жили в огромной холодном зале краеведческого музея, играли в валенках. От труппы осталось всего 13 человек, и она пополнилась артистами Камышинского и Сызранского театров.
В кукольном театре оставались две актрисы — Астафьева и Лактейкина. Театр переехал в Камышин, где набрали труппу и начали работать.
Последней пьесой ТЮЗа в родном городе был «Тимур и его команда». Из горящего города артисты перебрались на левый берег, a затем в Казань, там их очень хорошо приняли, дали помещение. На базе Сталинградского ТЮЗа в Казани и поныне работает театр юного зрителя.
Эвакуировался и театр музыкальной комедии.
…в огне битвы погибли макеты панорамы «Оборона Царицына». Известнa и судьба сталинградской картинной галереи. Вагон с художественными ценностями стоял на рельсах у Волги, готовый к отправке (по словам других старожилов, картины уже погружены были на баржу). Вдруг бомбежка — в огне сгорело всё. А ведь в сталинградской галерее были картины Васнецова, Айвазовского, Репина, Сурикова, Маковского. Цукррелли, Вермеера…
В дни битвы погиб известный сталинградский художник Н. Любимов, много сделавший для поднятия художественной культуры города.
… С самого качала войны в витринах магазинов на улице Октябрьской cталинградцы с интересом рассматривали сатирические плакаты-карикатуры.
… Сидя в гробу и подняв руку, приветствует Гитлер своих солдат, а они шагают к Волге и там, вдали, превращаются в кресты с нахлобученными на них касками. Внизу стояла подпись — Любимов. Когда фашисты захватили центр города, возможно, они увидели обрывки плакатов с подписью «Любимов» и стали разыскивать художника, обещая за его голову вознаграждение. И нашелся предатель. На улице Пугачевской художника схватили и расстреляли. «Россию вам не онемечить», — это были последние слова Любимова.
Невиданная битва шла на улицах Сталинграда. И здесь же, среди развалин, среди ухающих мин, работали семеро отважных художников студии имени Грекова. Художников принял Чуйков, дал им список героев и просил обязательно их зарисовать.
Оставить для вечности образ солдата Сталинграда — это стало задачей и документальной кинематографии. 15 кинооператоров и ассистентов приехали в Сталинград в разгар боев, в октябре 1942-го. Среди солдат постоянно стрекотала кинокамера «Аммо». Центральная студия кинематографии готовила полнометражный документальный фильм о защите и победе Сталинграда.
Драматический эпизод снял Г. Островский. Боец после нескольких попыток сразить немецкий танк бежит ему навстречу, бросает бутылку и связку гранат. Танк вспыхивает. Падает и безвестный герой.
Плененного фельдмаршала «принял на объектив» Роман Кармен. На его счастье, комната, где шел допрос Паулюса, была залита солнцем… Эти же кадры — в кинофильме «Сталинград», который вскоре вышел на экраны и получил Государственную премию первой степени.
«Видел во сне свой любимый театр… Где сейчас мои друзья, товарищи по сцене — Красовский, Сальников, Соколов, где Мязина, Горбатова? Что с ними? Вспоминаю часто последний пламенный и яркий спектакль «Полководец Суворов». Мой город выдержал сверхисторическое испытание. Кульминационная точка человеческой трагедии разыгралась у стен моего города…».
Далеко от Сталинграда был тот, кто писал эти тоскующие строки. Немецкий плен, жестокая неволя. Артист вспомогательного состава драматического театра Н.А. Артемьев испытал все кошмары рабства. Но, избитый, больной, он вел дневник, и в нем были и светлый солнечный Сталинград, и тоска по его театру… Он погиб, как и тысячи других. Но можно ли думать без волнения об этой актерской судьбе? В боях с врагом пали сталинградские художники А.Б. Ивлиев, Г.В. Колпаков, И.Е Шангин. Погиб Ю.Д. Ерофеев, художественный руководитель довоенного театра музыкальной комедии, талантливый ученик и последователь Станиславского.
«Когда гремят пушки, молчат музы». Но нет, не молчали музы в те грозные дни!
Галина Андрианова. («Волгоградская правда», 19 августа 1993 г.)
КОГДА ГОВОРИЛИ ПУШКИ
Несколько лет назад общественность нашего города простилась с Еленой Констан-тиновной Зубовской. И чем дальше от нас этот день, тем все более проникаешься мыслью, насколько ее жизнь была отдана служению своему народу, насколько истинно ее высокое звание заслуженный работник культуры.
Вместе с мужем Елена Константиновна приехала в наш город еще до войны по приглашению первого секретаря обкома партии И.М. Варейкиса из Воронежа. Варейкис умел ценить людей искусства, покровительствовал художникам, артистам, музыкантам, литераторам. Именно при нем появился в городе симфонический оркестр, он подал мысль столичным художникам о создании панорамы «Оборона Царицына», в эти же годы начала создаваться сталинградская картинная галерея, было отдано сталинградским пионерам лучшее здание города.
Еще будучи в Воронеже, Варейкис обратил внимание на молодых артистов балета супругов Зубовских. Вскоре они оказались в нашем драматическом театре, оживляя танцами спектакли. Но однажды их вновь пригласил Варейкис: «А не скучно ли вам в драме?». И предложил Зубовским вести балетную студию во Дворце пионеров.
Здесь они оказались в своей стихии. И высшим их достижением, быть может — делом жизни, стало «Лебединое озеро», балет Чайковского, поставленный детской балетной студией Дворца пионеров. Это была радость не только юных танцоров и их учителей, это стало радостью всего Сталинграда: более сорока раз прошло это волнующее представление.
Грянула война. По предложению секретаря обкома партии Чуянова были созданы две художественно-творческие бригады. Остались строчки, написанные рукой Елены Константиновны, свидетельства тех далеких и трагических лет: «В художественно-творческую бригаду попали я и мой муж, Дмитрий Иванович Зубовский. Мы подготовили танцы, которые можно было исполнять на небольшом месте русские перетанцовки и акробатический этюд. Это было трудное время, но тогда мы поняли, как нужно было искусство людям, и, быть может, больше, чем в мирные дни. Нашу бригаду, в которой было семь человек, в шутку называли танковой, так как наш конферансье Невский был маленький толстячок в военном мундире, всегда очень подвижный, очень быстрый и веселый.
Каждый из нас старался вложить всю душу в свой номер. И хотя нередко мы сами чуть не падали от усталости, никто никогда не жаловался. По пять -шесть концертов в день самых невообразимых и неожиданных условиях — во дворе разбитого дома, на полевом аэродроме, у больничных коек, в кузове грузовика.
Как-то нас привезли в лесок, где стояла танковая часть. Выступать было негде, и мы решили дать этюд на башне танка. Во время самой высокой поддержки танкисты, испугавшись за меня, протянули руки, чтобы подхватить, если запутаюсь в ветвях и упаду, было и страшно, и трогательно: впереди у танкистов бой, многие из них не вернутся, а сейчас они волнуются за меня.
Там на фронте были самые неожиданные и удивительные встречи.
Однажды наша машина спешила на концерт, но водитель, видимо, заблудился, и на повороте мы увидели фашистов; возможно, это была разведка. Мы быстро повернули и помчались назад. Вслед нам неслась стрельба. Нас привезли в 73 й гвардейский зенитно-артиллерийский полк. Тут на грудь ко мне бросилась Галя Хлопова, моя ученица из балетной студии. Вот была радость!
Мы были свидетелями удивительных по драматизму событий. В разбитом полевом госпитале хирург делал операцию солдату. Новокаина не было, и врач заставил нашу певицу Клаву Колчеву петь. Потом под аккордеон пели и мы, и слезы градом катились из наших глаз. Раненый через силу, со стоном подпевал. После операции мы внесли в наш автобус солдата. К нам влез хирург, и оба тут же замертво уснули, а Клава все подпевала»…
Через год после Сталинградской победы состоялось вручение медалей «За оборону Сталинграда» его защитникам. Вручили ее и Елене Константиновне. Это была достойная награда балерине, которая не спасовала перед ужасом войны, а вышла со своим искусством на передний край.
А вскоре, хотя еще полыхала война, сталинградская филармония уже объявила набор в государственный ансамбль балета. И вновь на переднем крае Елена Константиновна Зубовская.
«Мы уже не помнили, когда отдыхали. Временами казалось, что наступил предел напряжению. Но приходило новое нужное дело, и вновь прилив энергии, будто и не было позади трудностей». Ансамбль выступал чрезвычайно успешно. Много дорог исколесили по стране артисты, всюду встречали их горячо и душевно — ведь это были артисты героического Сталинграда!
Последние годы жизни Зубовская провела в одиночестве, потеряв верного друга, прошедшего с ней весь жизненный и трудовой путь — Дмитрия Ивановича. Однако не оставляли ее ученики, те, кто не забыл уроки своей первой наставницы. Они часто собирались у Елены. Константиновны, и тогда дом ее наполнялся радостью.
Умерла заслуженная балерина в больнице, и ее достойно проводила в последний путь культурная общественность Волгограда.
Галина Андрианова. («Вечерний Волгоград», 11 октября 1994 г.)
